«Развитие культуры, новых культурных социальных практик, технологический прогресс печати и распространение идей, взглядов — все это провоцирует рост самосознания, а с ним и поиск новых форм его внешнего выражения. Одним из результатов такого поиска стало появление дискурса моральных обязательств монарха и народа — совести как гражданской добродетели; идеологического явления (или стереотипа) “русской души”, расходящегося с “духом закона”».
«Участие эмоций в культурном нарративе выверяет модус отношений общества с властью, обозначает его как выбор обществом вслед за яркими оппонентами рационального или эмоционального дискурса. Тем самым эмоции оказываются частью формирования правовых социальных представлений», — замечает Елена Поворова.
«Чичерин отмечал эмоциональный фон публикаций в отсутствие четкой политической программы для решения существующих проблем и выстраивания концепции будущих перемен.
Однако сам Герцен считал эмоции важной частью жизни, причем не только человеческой, но и, что особенно важно, политической. Скрытые эмоции являются признаком неестественности, лжи».